Сообщение об ошибке

Notice: unserialize(): Error at offset 2 of 28 bytes in variable_initialize() (line 1174 of /home/o/outfunoe/outfundbel.ru/public_html/includes/bootstrap.inc).

Начали с «Передышки», закончили пожизненным ПНИ. История Марка

 

В фонд за помощью обратилась наша подопечная Оксана Ищенко. Год назад обстоятельства сложились так, что ей пришлось воспользоваться платной программой «Передышка» — её сын Марк какое-то время должен был пожить в Борисовском ПНИ в условиях, приближённых к семейным. 

Однако обещанный курс реабилитации для Марка, полезные занятия и упражнения закончились для семьи Ищенко головной болью и новыми проблемами. 

Интернат по умолчанию получил опекунство над Марком — и теперь Оксане приходится бороться с бюрократической машиной, чтобы забрать сына домой.

 

Как Борисовский ПНИ стал опекуном Марка вместо мамы 

 

У нашей подопечной Оксаны Ищенко умерла мама — вместе с её сыном Марком она жила в городе Шебекино последние пару лет. Марку сейчас 21, но самостоятельно он жить не может — с рождения у него первая группа инвалидности. После совершеннолетия Марк получил статус «недееспособен». 

 

 

Оксана работает в другом городе, и обстоятельства сложились так, что она оказалась вынуждена временно оформить Марка в психоневрологический интернат в Борисовке по программе «Передышка». Проект курирует областное управление социальной защиты. 

Суть «Передышки» в том, что семьи, в которых живут люди с ментальными нарушениями, могут на время оставить их в интернатах области под присмотром специалистов. Для этого в каждом учреждении области выделили специальные платные места. В Борисовском ПНИ, где находится Марк, их 11.

Наш фонд помогал управлению соцзащиты разработать концепцию этого проекта. По нашей идее человек, привыкший жить в семье, должен оказаться в условиях таких же комфортных, как дома. Специалисты интерната должны разработать для него план коррекционных или адаптационных мероприятий, заниматься с ним реабилитацией — и другими упражнениями и занятиями, поддерживающими психологическое и физическое здоровье человека, содействовать его социализации и максимально открытому образу жизни.

Управление соцзащиты отчитались об этом проекте как о выполненном. Однако на деле проект серьёзно отличается от того, каким он был по плану. Из 11 платных мест за всё время проекта было занято одно — сыном Оксаны Марком.

— С родителей взимается оплата за койко-место 872 рублей в день — около 27 тысяч рублей в месяц. Что же было предложено за эти деньги? Комната на одного человека, предметы обстановки и еда. На этом весь энтузиазм закончен. Никах программ, направленных на реабилитацию, коррекцию и адаптацию детей нет, — говорит Оксана.

 

 

В начале сентября основатель фонда Наталья Злобина приехала в Борисовский ПНИ по просьбе Оксаны, чтобы посмотреть, как живёт Марк. Однако тогда этого сделать не удалось — охранник в здание не пустил. «Закрытое учреждение».

После нескольких месяцев пребывания Марка в ПНИ Оксана стала задаваться вопросом, почему для её сына нет никакой программы реабилитации и коррекции. «Я спросила: “За что я плачу? За койко-место?” Они предложили выписать Марку путёвку, чтобы не оплачивать посуточно программу», — объясняет она. В таком случае на проживание Марка в ПНИ тратилось 75% от его пенсии. 

К Новому году Оксана забрала Марка на выходные. Они хотели полететь отдохнуть к морю, но билеты пришлось сдать — у Марка оказалась чесотка. И её не лечили несколько месяцев. Оксана стала водить ребёнка по врачам. Почему в интернате не позаботились о Марке — неизвестно. 

С 19 мая по 19 июня Оксана взяла Марка домой — и вообще хотела забрать его из интерната, однако сделать это не удалось. Когда она сообщила о намерении в ПНИ, ей сказали, что подадут на неё в розыск, если после 19 июня она не привезёт Марка обратно. Дело в том, что в январе Борисовские органы опеки сняли с Оксаны опекунские обязанности над Марком.  

— Интернат взял опекунство над ним, но к врачам даже сводить не могут. Дедушка приносил Марку дорогостоящие препараты в ПНИ, но они ему просто не давали их. Все пять упаковок на месяц, которые он должен выпить, мне отдали, — рассказывает Оксана. — Мне сказали, что для родственной опеки с ним надо прожить 10 лет. Но я же его мама!

Сейчас Оксана готовит документы, чтобы оформить опеку над Марком — и забрать его из интерната домой. Также Оксана намерена потребовать от органов социальной защиты реализации пилотных проектов “тренировочная квартира” для сопровождаемого проживания недееспособных людей с ментальными особенностями в Белгородском регионе.

Мы не смогли остаться в стороне и попросили консультационной помощи у наших коллег — Центра лечебной педагогики Москвы и общественного движения «STOP ПНИ».

 

 

  • Комментарий юриста Павла Кантора от Центра лечебной педагогики

— Действительно, существует такая практика, согласно которой опекунов, даже и родителей, освобождают от опекунских обязанностей в случае помещения подопечного в интернат на условиях круглосуточного проживания. 

Возмутительно, что с матерью не обсудили и не разъяснили это, когда принималось решение о помещении ребенка в интернат. Формально закон допускает возможность сохранения в этом случае статуса опекуна за родителем, если это отвечает интересам подопечного.

Постановление Правительства РФ от 17 ноября 2010 г. № 927 "Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении совершеннолетних недееспособных или не полностью дееспособных граждан", устанавливает упрощённый порядок оформления опеки для родителей, "с которыми указанные граждане постоянно совместно проживали не менее 10 лет на день подачи заявления о назначении опекуном". 

Там не сказано: "не менее 10 лет непрерывно" или "не менее 10 лет непосредственно перед подачей заявления". Более того, это всегда так и понималось, например, ребёнок жил с родителями более 10 лет, потом родители стали жить отдельно, ребёнок жил с одним родителем, этот родитель ушёл, ребёнок стал жить с другим родителем. Всегда в подобных ситуациях оба родителя рассматривались, как проживавшие совместно не менее 10 лет, хотя ребенок жил то с одним, то с другим.

Если Оксана намерена забрать сына к себе — следует прямо обращаться в опеку и просить назначить опекуном в порядке "родственной опеки". Если же органы опеки будут отказывать и предъявлять требования относительно дополнительных документов — стоит писать жалобу.

 

  • Комментарий Анны Битовой, директора Центра лечебной педагогики «Особое детство», члена Совета при Правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере

— История Марка очень показательна. По сути, вопрос сводится к тому, что мать и интернат не могут распределить между собой обязанности по опеке. И подобных ситуаций, где так или иначе возникает спор об опеке между родственником и интернатом — много. В истории с Марком со стороны органов опеки видны явные злоупотребления, формализм и бюрократизм. Но проблема существует в любом случае, потому что сейчас этот вопрос не урегулирован законодательством. 

Наша организация вместе с другими активно добивается принятия «закона о распределенной опеке», который по нашему убеждению должен решать эту проблему, в частности — предусматривать и регулировать отсутствующие сейчас модели: опекун родственник у человека, проживающего в интернате либо совместное осуществление опеки и интернатом, и родственником. В этом случае бы не возникло проблем — временное помещение Марка в интернат не влекло бы прекращения опеки со стороны матери, либо мать и интернат могли бы распределить обязанности по опеке между собой. В настоящий момент законопроект готовится к принятию во втором чтении.

 

  • Комментарий Марии Сисневой, организатора движения «STOP ПНИ», клинического психолога, члена Межведомственной рабочей группы по разработке основных подходов к реформированию психоневрологических интернатов при Министерстве труда и социальной защиты РФ: 

В связи с пандемией и эпидемией COVID-19 6 апреля 2020 года Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, Министерством труда и социальной защиты РФ, Министерством просвещения РФ и Министерством здравоохранения РФ были утверждены и приняты методические рекомендации, в которых прямо говорилось о необходимости принятия социальными организациями обязательных мер по временному перемещению проживающих стационарно представителей в семьи и негосударственные социальные учреждения. Не совсем понятно, почему в такой ситуации, маме не только не предложили забрать ребенка, но и даже запретили это делать. 

 

  • Комментарий руководителя фонда «Каждый Особенный» Натальи Злобиной:

— Эта ситуация для нас удивительна. В то время, когда в России идёт реформа ПНИ, когда на наших глазах принимаются постановления, приказы, методические рекомендации правительства России об изменении качества жизни людей в этих учреждениях, на местах происходят такие ситуации. 

Наш фонд ведёт многолетнюю работу в этом направлении. И Марка, и его маму я знаю давно. Очень хорошо знаю ситуацию, в которой ей пришлось принимать крайне непростые решения и искать для Марка временное пребывание, рассчитывая на понимание, ответственность, поддержку со стороны социальных учреждений. 

Нас, как фонд, приглашали к участию в проекте «Передышка», но не дали возможности хоть как-то повлиять на содержание и качество этой программы. В итоге мы видим, к чему это привело.

 

 

Не менее удивительным для меня является комментарий на эту ситуацию начальника областного управления социальной защиты населения Елены Батановой на рабочей встрече 7 июля по обсуждению проектов и отношению к этой проблеме в целом. 

Вместо того, чтобы предложить альтернативные варианты поддержки семье, начальник управления даёт крайне негативную оценку действиям мамы, которая якобы «то забирает, то возвращает своего сына в ПНИ», а на вопрос, как получилось, что по умолчанию у ребёнка был изменён опекун, мы услышали: «Начнём с того, что он уже не ребёнок». 

Я не могу согласиться с такими комментариями и такой позицией. Да, Марку уже 21 год, но по уровню своих навыков и развитию — он ребёнок. Человек, имеющий официальный статус «недееспособный». Взрослый ребенок, который слишком доверчив, беспомощен. 

Марк не может отстоять свои права, среагировать на опасность, объяснить, что плохо себя чувствует, у него нет достаточных навыков, чтобы позаботиться о себе. В этом случае действия служб социальной защиты грубо нарушают права Марка и его семьи. 

Поймите, каждый из нас может оказаться в такой ситуации, когда привычный мир рухнул: внезапная болезнь близкого человека, который оказывал основную помощь; переезд, в связи со сменой работы; строгий начальник, который не готов учитывать особые условия работника; рождение второго ребенка. Всё что угодно. 

На мой взгляд, функция социальной защиты и заключается в том, чтобы своевременно дать возможность пострадавшей стороне (Оксане и её сыну) разобраться в ситуации, адаптироваться к ней и принять правильные последовательные решения в интересах Марка. Дать для этого все возможные варианты решения проблемы. В том числе и смены опекуна. 

В этой же ситуации мы увидели полную неспособность системы разобрать конкретный индивидуальный случай и войти в положение, в котором оказались живые люди. 

 

Наш фонд продолжит следить за этой ситуацией и судьбой семьи. 


Прямо сейчас вы можете помочь еще большему числу детей и взрослых с аутизмом в Белгородской области: Сделав пожертвование.

Наши партнеры

avrora.jpgrtrs.pngfokus-pokus.jpgohotnik.jpgbiblio.jpgrts2.jpg     

 

 


Начали с «Передышки», закончили пожизненным ПНИ. История Марка | Фонд Выход в Белгороде, решение проблем аутизма

Ошибка

На сайте произошла непредвиденная ошибка. Пожалуйста, повторите попытку позже.